Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

роль. Тинки, утирая слезы умиления от того, что её хозяйка совершает такое великое дело, взялась варить сложнейшие стабилизирующие основы для зелий. Фред и Джордж получили задание подготовить ингредиенты для рунической краски, а Гермиона с Роном должны были вычерчивать защитные контуры на верхних этажах, чтобы сдержать остаточные всплески магии.

Пока взрослые обсуждали график дежурств у цепей Люпина, Гарри сидел в кресле, не отрывая взгляда от Лилит. Вся мозаика её поведения сложилась в его голове. Они не плели заговоры против Ордена. Они готовились пожертвовать всем ради спасения друга.

Джинни тихо опустилась на подлокотник его кресла. Её лицо пылало от стыда.

— Гарри… — шепнула она. — Какими же идиотами мы были вчера. Следили за ней, ревновали… А она собиралась отдать бесценный артефакт, чтобы вылечить профессора.

— Я знаю, — так же тихо ответил Гарри. Он поднял глаза на Джинни, и между ними наконец рухнула невидимая стена недоверия, выстроенная вчерашним днем. — Мы должны ей помочь. И первое, что нужно сделать — усыпить бдительность Дамблдора. Если он узнает о магии крови, он примчится сюда с половиной мракоборцев.

Джинни кивнула, её глаза решительно сверкнули.

— Пиши письмо.

Гарри достал пергамент и перо, быстро набрасывая ответ директору.

«Профессор Дамблдор,

В поместье всё очень тихо. Вы были правы, магия здесь необычная, но никаких заговоров или тайных ритуалов нет. Лилит просто тяжело переживала одиночество. Мы с Джинни, Роном и Гермионой решили взять её в свою компанию. Сегодня она весь день проведет с нами — обещала показать секретные проходы и научить нас магловским карточным играм. Сириус и Римус много спят, они еще не до конца оправились.

Вам не о чем беспокоиться, мы присматриваем друг за другом.

Гарри»

Он свернул пергамент и передал его Букле. План был идеален. С этого дня Лилит официально проводила время с Золотым Трио и остальными подростками на виду у портретов и окон, создавая иллюзию беззаботных каникул. Дамблдор успокоится, поверив, что мальчик, который выжил, успешно социализирует закрытую хозяйку поместья.

А тем временем, скрытые под толщей камня и защитными заклинаниями, часы неумолимо отсчитывали время до полнолуния. Суета в доме набирала обороты. Никто из них еще не догадывался, насколько жестоким испытанием обернется этот ритуал, и какие древние силы им предстоит пробудить в холодном подземелье.

Глава 18: Три ночи во мраке

Глубоко под фундаментом поместья, там, куда не проникал даже самый слабый отголосок дневного света, время текло иначе. Оно казалось вязким, словно застывшая смола. Воздух здесь был мертвым, пропитанным тысячелетним запахом сырого камня, железа и едва уловимым, но тошнотворно-сладким металлическим привкусом старой крови.

Спуск по узкой, вырубленной в скальной породе винтовой лестнице казался бесконечным. Ступени были скользкими от влаги. Факелы, вспыхивающие на стенах от присутствия Лилит, горели неестественным, зеленовато-бледным огнем, отбрасывая на сводчатые потолки длинные, изломанные тени, похожие на танцующих демонов.

Когда они втроем остановились перед массивной дверью из черного дерева, окованной позеленевшей от времени медью, Римус сдавленно выдохнул и привалился плечом к холодной стене. Его трясло. До восхода полной луны оставалось еще несколько часов, но близость ритуального зала уже начала безжалостно вытягивать зверя наружу.

Лилит прижала ладонь к центру двери. Медь под ее пальцами раскалилась, с утробным скрежетом, похожим на стон заживо погребенного, сдвинулись внутренние засовы. Дверь тяжело подалась внутрь.

В лицо им ударил ледяной сквозняк. Зал был огромным, круглым, напоминающим древний амфитеатр или гладиаторскую арену. Пол был испещрен глубокими, выбитыми в камне бороздами — стоками, сходящимися к центру. А в самом центре возвышался массивный базальтовый столб, от которого во все стороны змеились толстые, почерневшие от времени цепи. Звенья каждой из них были толщиной с человеческое запястье, густо покрытые вязью сдерживающих рун.

— Мерлинова борода… — глухо пробормотал Сириус, инстинктивно делая шаг вперед и заслоняя собой тяжело дышащего Люпина. Его обостренное чутье анимага буквально вопило об опасности. Это место дышало смертью и первобытной жестокостью. Оно было создано не для исцеления, а для удержания абсолютного зла.

Лилит уверенно шагнула в центр зала, ее шаги гулким эхом отражались от стен. Фиолетовый и серебряный глаза лихорадочно сканировали помещение, оценивая целостность каждого защитного контура.

— Зал был запечатан почти двести лет, — ее голос прозвучал сухо, но в нем вибрировала туго натянутая струна напряжения. Она подошла к базальтовому столбу и подняла одну из цепей. Металл издал зловещий, лязгающий звук. — Магия крови питается от источника поместья. Цепи… они не просто удерживают тело. Они впиваются в саму ауру, блокируя магические потоки. Это будет… больно, Римус. Очень больно. Как только металл сомкнется, он начнет подавлять зверя, и зверь будет сопротивляться.

Люпин не ответил. Он медленно сполз по стене, оседая на корточки и судорожно сжимая голову руками.

Процесс трансформации, обычно начинавшийся только с первыми лучами луны, из-за концентрации древней магии в этом зале уже был запущен. Это не было внезапным превращением — это была медленная, сводящая с ума агония.

Тело Римуса выгибалось под неестественными углами. Под бледной, почти прозрачной кожей на шее и руках вздулись толстые, пульсирующие вены — они казались черными в полумраке, образуя жуткую паутину инфекции, пожирающей человека.

Внезапно в тишине зала раздался омерзительный, влажный хруст.

Римус издал сдавленный, булькающий крик, сквозь стиснутые зубы вырвалась кровавая пена. Его левое плечо неестественно дернулось — сустав выскочил из суставной сумки с громким щелчком, а затем, под воздействием спазмирующих мышц, с хрустом встал обратно. Кости начали удлиняться, ломаясь и срастаясь заново, разрывая мышечные волокна изнутри. Звук рвущихся тканей и трескающихся хрящей эхом разносился по подземелью, заставляя кровь стынуть в жилах.

— Лунатик! — Сириус бросился к другу, падая перед ним на колени. Он попытался схватить его за плечи, чтобы хоть как-то удержать бьющееся в судорогах тело, но обжег пальцы. Кожа Люпина пылала неестественным, лихорадочным жаром, словно внутри него развели костер.

— Не трогай его! — резко скомандовала Лилит. Она в несколько прыжков преодолела расстояние до них, ее глаза лихорадочно блестели. — Зал реагирует на проклятие! Магия вытягивает сущность на поверхность, подготавливая почву для ритуала. Зверь чувствует ловушку и пытается